На прошлой неделе в Самару приезжала Юлия Эрц, известный специалист по работе с аутичными детьми

Мне очень повезло – благодаря своей новой знакомой Кате Жестковой, которая координирует благотворительные программы в Самарской области, я попала на один из ее семинаров не только как журналист, но и как мама.

Вероятно, следует объяснить, в чем состоит такое везение, поскольку непосвященному человеку чужие проблемы, а особенно – чужие болезни, всегда кажутся легко разрешимыми и быстро излечимыми.

Это чистая правда, аутичные дети – страшно утомительный народ. Кто-то из них замкнут в себе и, кажется, нет никакой возможности заглянуть им в глаза. Кто-то без конца описывает круги по комнате, ни в какую не желая посидеть спокойно с книжкой. Кто-то колотится головой об стенку и кричит. Или целый день повторяет один и тот же стишок про старушку в дырявом башмаке. Или таскает в руке – именно в правой и никогда не перекладывает в левую – надкусанное яблоко, и даже требует, чтобы ему разрешили с ним спать. Или ходит гулять по одному и тому же маршруту, и любое малейшее отступление от него влечет за собой приступ дикого гнева. А еще эти дети вызывают разную реакцию окружающих, ой, какую разную, и она не так часто бывает понимающей и доброжелательной, как того хотелось бы нам, их родителям. Ничего общего с тем, что кто-то из вас «видел в кино», на самом деле аутичные дети, как правило, не имеют, хотя бы потому, что их сложный мир не придуман никакими талантливыми сценаристами и не оплачен космическим гонораром. Он просто существует как данность, на каждом шагу препятствуя их нормальной социализации и обучению.

Однако «так» жить можно, а еще можно не только так жить, но и не падать духом, хотя я не люблю плодить беспочвенный оптимизм, и мой личный опыт свидетельствует о том, что родителям ребенка с тяжелыми проблемами далеко не постоянно удается пребывать в нужном тонусе - в том числе и потому, что всегда найдутся «профессионалы», которые сделают все, чтобы лишить вас надежды на лучшее. В три года моей дочери поставили диагноз – расстройство аутистического спектра, и если сейчас я возьмусь подробно рассказывать о том пути, который мы с дочкой прошли вместе, прежде чем я полуинтуитивно набрела на методику АВА-терапии, современный интернет-пользователь, настроенный на круглосуточное поступление в его изнуренный организм позитивной информации, уже на следующем абзаце обрушит на меня весь имеющийся в его лексиконе запас ненормативных выражений. Пользователь будет прав: редкий рассказ о жизни ребенка, страдающего аутизмом, искрится веселыми деталями. Поэтому я лишь коротко доложу, что первым и основополагающим действием отечественных медиков, обследующих аутичного ребенка, является неразборчивое назначение ему щедрого спектра ноотропов и нейролептиков: например, пантогам – чтобы быстрее соображал, сонопакс – чтобы крепче спал. Таких медикаментов в общей сложности выписывается добрая цистерна, ёмкости которой вполне достаточно, чтобы подсадить на наркотики скаковую лошадь. И лишь где-то на периферии всех этих лекарственных назначений вскользь упоминаются занятия с логопедом, психологом и другими специалистами. Это я говорю не столько в упрек российскому здравоохранению – не вижу особого смысла упрекать то, чего уже давно нет в природе, сколько в качестве предостережения тем родителям, которые впервые сталкиваются с подобным диагнозом. Даже если вашему ребенку выписали тяжелые нейролептики и приговорили к жизни в замкнутом пространстве, никогда не теряйте надежды. Есть другие специалисты, вот одна из них – Юлия Эрц, почитайте в интернете отзывы родителей о ее работе, и вы наверняка найдете там много обнадеживающего.

АВА-терапия, или поведенческая терапия (цитирую соответствующий интернет-сайт) – это «интенсивная обучающая программа, основанная на поведенческих технологиях и методах обучения». На семинаре у Юлии Эрц я видела, как она нащупывает эти методы с каждым конкретным ребенком, исходя из того, чем можно именно этого ребенка заинтересовать. Маленькая Саша любит лакомиться изюмом и смотреть мультики. Лиза любит вафли и тоже смотреть мультики. Дима любит конфеты и… тоже мультики. И Степан любит мультики. Никто из детишек не разговаривает. Чтобы простимулировать возникновение речи, Юлия использует карточки с изображением изюма, конфет, вафель и тех же мультиков: ребенок получает желаемое от педагога лишь тогда, когда дает ему нужную картинку. Получив картинку, педагог дает малышу лакомство или включает мультфильм и произносит при этом их названия – «Вафля», «Конфета», «Мультик». Это упражнение повторяется не раз, не два и не три, а до тех пор, пока у ребенка держится внимание. Впоследствии игра с карточками будет усложнена, с их помощью ребенок будет учиться составлять предложения: «Я хочу конфету», «Дай мне воды», «Включи телевизор» и так далее.

Это только скромная часть программы, представленной Юлией Эрц в Самаре. Оторваться от ее виртуозной работы с детьми невозможно. Мы все несколько раз принимались аплодировать, когда Саша, Лиза, Дима или Степан вдруг – да не вдруг, конечно, - демонстрировали на наших глазах неожиданные успехи. Да, трудно, долго, утомительно. Невероятно тяжело, если уж начистоту. Но я почему-то на этом семинаре просто душой отдохнула. Может, потому что там все были такие, как я, и никто не рассматривал меня в поисках копыт и хвоста – ведь в обывательском сознании наши «бесноватые» (гиперактивные по-научному) дети могли родиться только у ненормальных родителей. А может быть, просто новые надежды появились. Спасибо Юлии Эрц.